Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
укромном месте на диком скалистом побережье или на богом забытом острове – только не здесь, на чердаке обычного многоквартирного дома. Для этого нужно было иметь безошибочное чутьё, каким мог похвастаться только Герман.
Если он сейчас откроет чемоданы, то на сверкающей груде золотых монет, среди нитей жемчуга и россыпи драгоценных камней увидит старинный пергамент, на котором будет написано приблизительно следующее:
Я, Джонатан Якоб Блейк, капитан пиратского судна «Шквал», наводящего страх и ужас на все семь Морей, завещаю эти добытые грабежом и убийствами сокровища тому, кто их обнаружит, кем бы тот ни был, с одним-единственным условием – употребить их во благо человека и животного, чтобы моя заслужившая адские муки душа могла обрести мир и покой. Но, если он не сделает этого, я буду являться ему в облике призрака и уготовлю ему мучительный конец.
И внизу была бы пририсована мёртвая голова с двумя костями крест-накрест.
Герман несколько раз подряд отчаянно чихнул. Он извлёк было из кармана носовой платок, но тот был насквозь мокрым. Сунув его обратно, он вытер нос рукавом куртки. Затем нагнулся, чтобы открыть чемодан.
– Внутри пусто, – вдруг громко и отчётливо произнёс ворох газетной бумаги в углу чердака, – я туда уже заглядывал.
Герман настолько оторопел от неожиданности, что в первое мгновение не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он ощутил, как кожа у него на голове начала зудеть, словно от уколов тысяч иголок. Он пережил чувство, которое обычно испытывают герои иных жутких историй, когда говорится, что у человека волосы встали дыбом.
Ворох газетной бумаги зашевелился, и из-под него выбрался пожилой мужчина, одетый в рваное пальто, засаленную шляпу и меховые наушники, и церемонно надел очки. У него был красный нос картошкой, а подбородок украшала седая колючая бородка. Он посмотрел на гостя лукавыми, чуть воспалёнными глазками.
– Привет, коллега, – хрипло произнёс он и помахал Герману рукой в знак приветствия. – Доброе утро или добрый вечер, в зависимости от того, что сейчас за окном.
Герман чуть успокоился: старик выглядел не слишком опасно. Мальчик тоже поднял руку и почти беззвучно сказал:
– Привет!
– Что в мире новенького? – поинтересовался старик. – Он ещё существует или уже провалился в тартарары?
Герман не знал, что ответить, и только пожал плечами.
– Ибо я проспал приблизительно лет сто, – продолжал старик, поднимаясь на ноги. – Не веришь? Тогда оставим это, ещё будет возможность проверить. Время, знаешь ли, вещь относительная. Для одного оно течёт быстро, а для другого ползёт улиткой. Это очень затрудняет общение. Как можно разговаривать друг с другом, если тебя прямо на ходу обгоняют. Что за день был вчера, коллега?
– Воскресенье, – ответил Герман. – Так, во всяком случае, все утверждают.
Старик бросил на него быстрый взгляд, затем согласно кивнул:
– Вот видишь. Что я тебе говорил. – Он потянулся и широко зевнул. – Пойдём поглядим, коллега, не найдём ли мы чего-нибудь на завтрак.
Герман прошёл за мужчиной в другую комнату. Он был польщён обращением «коллега», хотя оно показалось ему не совсем точным. Да, конечно, он был в каком-то смысле бродягой, но разве таким, как этот старик?
В углу лежали и стояли бутылки разной формы; на донышке некоторых из них ещё оставалась капля-другая вина, в других плескались остатки пива. Старик опорожнял все по очереди. Герман молча наблюдал за ним.
– Как тебя, собственно, зовут? – утолив жажду, спросил старик.
– Герман.
– А моё имя Альберт, но тебе нет нужды его запоминать. Все кличут меня Эйнштейн, даже в полиции. Если я кому понадоблюсь, нужно только спросить Эйнштейна. Не желаешь глоточек?
Герман покачал головой.
Эйнштейн смерил его сквозь очки оценивающим взглядом.
– Верно, полагаешь, что ты ещё слишком молод для порядочного глотка, а? Позволь сказать тебе одну вещь, Герман. Я не намного старше тебя, спорим? Сколько тебе лет?
– Девять, – ответил Герман, что не совсем соответствовало истине.
– Ну вот, что я тебе говорил. – Эйнштейн глубокомысленно кивнул. – А мне в действительности только восемнадцать, я ещё молодой парень. По мне этого не скажешь, потому что… Просто я жил быстрее, понимаешь, коллега? Гораздо быстрее. Время ведь относительно.
– Правда? – спросил Герман, которого эта мысль захватывала всё больше и больше. – Как же такое возможно?
Эйнштейн обстоятельно откашлялся.
– Не найдётся ли у тебя сигаретки для меня, коллега? – прохрипел он.
Герман отрицательно помотал головой.
– Не куришь, так? – спросил Эйнштейн. – Ну, конечно, я тоже не курю… во всяком случае, когда сплю. Во сне я не курю. Разве не относительно всё, что существует? У тебя есть деньги?
– Только на карманные расходы.
– Сколько?
– Шесть марок, – пробормотал Герман.
– Этого хватит, – решил Эйнштейн.
– На что хватит?
Эйнштейн несколько секунд размышлял, затем пояснил:
– Мне кажется, ты богатый. Я тоже мог бы быть богатым. Мы оба могли бы быть богатыми – если бы ты захотел, конечно.
– С шестью-то марками? – В голосе Германа сквозило сомнение. – И это вы называете богатством?
– Всё относительно, – повторил Эйнштейн. – На шесть марок, Герман, можно купить много денег. Сотни, а возможно, и тысячи. Не хотелось бы тебе,
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
